КОТ В ПУСТОЙ КВАРТИРЕ

Умереть - так с котом нельзя.
Ибо что же кот будет делать
в пустой квартире.
Лезть на стену.
Отираться среди мебели.
Ничего как бы не изменилось,
но всё как будто подменили.
Ничего как бы не сдвинуто с места,
но всё не на месте.
И вечерами лампа уж не светит.
На лестнице слышны шаги,
но не те.
Рука, что клала рыбу на тарелку,
тоже не та, другая.
Что-то тут не начинается
в свою обычную пору.
Что-то тут не происходит
как должно.
Кто-то тут был и был,
а потом вдруг исчез,
и нет его и нет.
Обследованы все шкафы.
Облазаны все полки.
Заглянуто под ковёр.
Даже вопреки запрету
разбросаны бумаги.
Что тут ещё можно сделать.
Только спать и ждать.
Но пусть он только вернётся,
пусть только покажется.
Уж тут-то он узнает,
что так с котом нельзя.
Надо пойти в его сторону,
будто совсем не хочется,
потихонечку,
на очень обиженных лапах.
И никаких там прыжков,
мяуканий поначалу.



P.S. Еще один вариант перевода.

Говорят, он ушёл - умер.
Так с котами не поступают.
Я по дому ходить буду -
Поищу, не здесь ли хозяин.
Почешу я щёки о мебель,
Навострю об косяк когти -
Человек мой, ну где ты, где ты???
Ты, должно быть, ушёл в гости.
Ничего не менялось вроде,
Те же стулья, горшки с цветами -
Но хозяин уже не ходит,
Не включает свет вечерами.
По-другому пахнет в квартире,
И другие - шаги за дверью.
И другими руками рыбу
На тарелку кладут зверю.
По-другому текут сутки,
По-другому скрипит мебель -
Мой хозяин ушёл. Жутко.
Без хозяина я не умею.
Я ищу его неустанно -
По шкафам, под ковром, по полкам.
Нет нигде его, очень странно.
Был бы псом - так завыл бы волком.
Разбросал все бумаги в доме,
По ковру разнёс наполнитель -
Никого мне не надо кроме,
Лишь хозяина мне верните.
Пусть придет поскорей обратно:
Я ему покажу - дружбу!
Я не буду скакать и мявкать -
Так с котом поступать не нужно.
Отверну от него усищи,
И прижму к голове уши...
...Возвращайся, хозяин, слышишь?!
Для меня ты - один. Лучший.

http://exler.ru/blog/item/11265/#cut

В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Он был построен в какой-то там –надцатый век.
Рядом жила ослепительно-черная Кошка
Кошка, которую очень любил Человек.

Нет, не друзья. Кошка просто его замечала –.
Чуточку щурилась, будто смотрела на свет
Сердце стучало… Ах, как ее сердце мурчало!
Если, при встрече, он тихо шептал ей: «Привет»

Нет, не друзья. Кошка просто ему позволяла
Гладить себя. На колени садилась сама.
В парке однажды она с Человеком гуляла
Он вдруг упал. Ну а Кошка сошла вдруг с ума.

Выла соседка, сирена… Неслась неотложка.
Что же такое творилось у всех в голове?
Кошка молчала. Она не была его кошкой.
Просто так вышло, что… то был ее Человек.

Кошка ждала. Не спала, не пила и не ела.
Кротко ждала, когда в окнах появится свет.
Просто сидела. И даже слегка поседела.
Он ведь вернется, и тихо шепнет ей: «Привет»

В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Минус семь жизней. И минус еще один век.
Он улыбнулся: «Ты правда ждала меня, Кошка?»
«Кошки не ждут…Глупый, глупый ты мой Человек»

http://www.grafomanov.net/poems/view_poem/54140/

http://semiurg.livejournal.com/289661.html

Привет. Не ждал? Я так и знала.
Остывший чайник. Пыль и скука.
Я просто мимо пролетала.
И вот зашла, прости - без стука.

Мне страшно захотелось чаю
С малиной, медом или мятой.
И поболтать. О чем? Не знаю.
Был не вопрос - о чем ... когда-то.

А на плафоне паутинка...
Другие шторы, непривычно.
Ты, говорят, живешь с блондинкой?
Без комментариев? Отлично!

Еще рисуешь? Не забросил?
Пейзажи, графика ... С натуры?!
Влезает в рамку? Нет вопросов.
Да-да, согласна: бабы - дуры.

Давай о чем-нибудь...а кстати,
За книжной полкой на портрете
В моем малиновом халате
Никак она? Мечта поэта!

Какие формы!!! Поздравляю.
Куда уж мне. Невероятно.
Безумство роз в цветущем мае!
Без комментариев? Да ладно.

Ну что же. Славно посидели.
Про чай я, кажется, забыла.
А хочешь, вместе полетели
Как раньше...впрочем, пошутила.

Ты извини. Была бестактной.
Со мной бывает, замечала.
Я вовсе не прошусь обратно.
Я просто - иногда скучаю.

http://o-ljubvi-i-stihi.nnm.ru/bez_kommentariev_29

Я думаю, мне было бы по силе
уютный ресторанчике завести
в таком предместье, где поменьше пыли,
для клиентуры младше тридцати.

С утра и днем все было б чин по чину,
любой бы кушал то, что заказал,
но к вечеру бы скидывал личину
и наполнялся жизнью сад и зал.

Клиенты без различия, без ранга
с охотой стали бы наверняка
вальсировать и приглашать на танго,
хлебнув вина, а можно - молока.

Не пачкались бы скатерти, салфетки,
не преступало меры озорство,
скандалы были б очень-очень редки,
а может быть - совсем ни одного.

И мне порой приятно было б тоже
припомнить золотые времена:
я выходил бы в залу к молодежи
и вместе с нею пел бы допоздна.

http://lib.ru/POEZIQ/KRAMER/green.txt

Тех, кого считают сильным,
Почему-то не жалеют:
Дескать, жалость унижает,
Дескать, жалость ни к чему.
Им положена гитара,
Да еще пустой троллейбус,
Да еще... А впрочем, хватит,
Слишком много одному.

Те, кого считают сильным,
По привычке зубы сжали,
По привычке смотрят прямо
На любой пристрастный суд.
Слабым вдвое тяжелее --
Им нести чужую жалость,
Да еще... А впрочем, хватит --
А не то не донесут.

http://lib.ru/OLDI/poez.txt

Der Brief, den du geschrieben

Der Brief, den du geschrieben,
Er macht mich gar nicht bang;
Du willst mich nicht mehr lieben,
Aber dein Brief ist lang.
Zwölf Seiten, eng und zierlich!
Ein kleines Manuskript!
Man schreibt nicht so ausführlich,
Wenn man den Abschied gibt.

- Heinrich Heine

Письмо

Письмо начертано твоей рукой,
Но мне не грустно, не тревожно,
Не хочешь больше быть со мной,
Но строки словно просят: "Можно?"
Страницы узки и легки
Любви твоей исповеданья,
Слова красивы, не сухи,
Таких не скажешь на прощанье.

http://zhurnal.lib.ru/a/amelina_s_j/24txt.shtml

Взято тут: http://imenno.livejournal.com/198557.html?thread=3737757#t3737757

НАШ СТВОЛ РАСТЁТ НА КРАЮ ОБРЫВА

Как мы с ним играли!

Он был старше меня всего на пару месяцев, и оттого был главным: и в его глазах, и в моих. Мы жили в одном доме, только на разных этажах, и ходили в школу вместе: считалось, что вдвоём нас не похитят бандиты, не задавит на переходе лихой водитель. Вдвоём, для наших родителей – которые тоже дружили – мы были отчего-то намного взрослее, чем по отдельности, и нас отпускали охотно вместе. Если бы они знали!

Как только наш дом скрывался за углом, он улыбался своей особой улыбкой и говорил:
- Мы оба акулы, и за нами гонится карательный отряд дельфинов. Только у меня вместо плавников металлические пропеллеры для супер-скорости, а у тебя из головы начало расти дерево: это дельфины подбросили тебе в еду своё сверхоружие. Мы на глубине сорок футов, и впереди скала с множеством пещер. Ультразвуковые сигналы...

Наверное, какая-то часть меня продолжала брести по тротуару, переходила – и наверняка только на зелёный! – улицу за улицей, оставляла за собой в дождливую погоду мокрые коричневые следы – но я никогда не помнил. С каждым его словом картины оживали в моём сознании. Я не знаю, как он это делал: я не могу вспомнить, чтобы он спрашивал меня: "а что ты делаешь сейчас?" или "ты взрываешь астероид или летишь дальше?". Всё получалось так, будто я вижу, слышу и делаю всё сам, и оно действительно происходит: в дальнем ли космосе, в джунглях ли Бразилии или северной Индии, а то и в белом царстве Секундры, где змеи разговаривают человеческими голосами, а каждая песня, спетая до конца, превращается в птицу с дивным многоцветным оперением. Его слова создавали реальность, и эта реальность, подчиняясь нам, уже не состояла из слов.

Однажды я застудил левое ухо и оно болело так, что от моего крика сотрясались стены. Мама меняла мне компрессы и поила обезболивающим, но ничего не помогало. Ни книги, ни телевизор, ни любимые пластинки, ни папа со своими рассказами и логическими играми (отпросился с работы, потом отрабатывал ночью). Но в два часа пятнадцать минут раздался звонок, и я краем уха – уха! Уха!! Ухаа!!! Аааа! – услышал, как мама спорит, не даёт ему пройти, и закричал: "мама, пропусти, пропусти его, пожалуйста!". И вот дверь открывается, и он, как был, в школьной форме, с портфелем – даже домой не заходил – вваливается в мою комнату, смотрит на меня внимательно, пододвигает к моей кровати стул, вешает на него портфель, плюхается сам. Потом улыбается своей особой улыбкой и говорит:
- Тираннозавры общаются телепатически. Ушей у них нет. Ты – командир особой диверсионной роты. Твой рост – шесть с половиной метров, и тебя зовут Извивающийся Хвост Вселенной. За удачно проведённую операцию против племени птеранодонов Лианового ручья тебя решили наградить...

Больше я не кричал в тот день. Рычал – это да: на весь лес. Но родители этого не слышали. Потом рассказывали, что заходили и видели, что мы "тихо беседуете, и у тебя такая блаженная физиономия, что мы решили вам не мешать". Мы... беседовали?

С тех пор он, в глазах моих родителей, был ещё и персональным лекарством от всего. Его родителям тоже нравилась наша дружба: как оказалось, ребёнком он был ги-пе-рак-тив-ным, и моё присутствие уравновешивало его. Как я гордился, когда услышал это от мамы! Я – подумать только – уравновешиваю ЕГО!

На следующее утро я сообщил ему, когда мы выходили из подъезда:
- Знаешь, моя мама сказала мне, что твоя мама сказала моей маме, что я тебя уравновешиваю.
- А что, - ответил он и улыбнулся своей особой улыбкой, - это идея. Мы растём из одного ствола, и мы разумные растительные симбиотические формы. Силой воли мы можем удлиняться и менять вес, чтобы дотянуться, например, до пасущихся внизу оленей, которыми мы питаемся. Но мы друг друга уравновешиваем, а наш ствол растёт на краю обрыва, поэтому...

Мы были растительными формами до самой школы. А на большой перемене успели побыть мыслящими осьминогами в метановой среде, и сорок восемь лет насыщенной событиями жизни уместились в двадцать пять минут от звонка до звонка. По дороге из школы мы были четырёхмерными геометрическими фигурами и выиграли великую войну многоугольников с эллипсоидами. Прощаясь в лифте, я спросил:
- А можно сделать так, чтобы мы один раз были людьми? В смысле, с руками, ногами и всем таким? А то...
- Конечно, - ответил он. – Я до завтра подумаю.

Я с нетерпением ждал завтрашнего утра. Впрочем, я всегда его ждал с нетерпением. Назавтра я целых семь минут промаялся в подъезде; наконец он появился, пробежал всё расстояние от лифта до двери и, не оглядываясь, крикнул: "пошли!". Я хотел сказать, что из-за его задержки мы можем опоздать, но так боялся испортить ему настроение, что только спросил с надеждой:
- Ну как, придумал?
- Придумал, придумал, только погоди, дай настроиться, - ответил он. Обычно ему даже не приходилось настраиваться.

Первый светофор мы прошли молча, в настоящем мире. И только перед вторым он, наконец, улыбнулся своей особой улыбкой и сказал:
- Ты – это ты, а я – это я, и мы – здесь, и мы идём в школу. Только прошло двадцать пять лет.

* * *

Двадцать пять лет спустя я иду в школу пешком на двадцатилетие нашего выпуска, и он идёт со мною рядом. И мы молчим.

Как это казалось когда-то лёгким – перенестись на двадцать пять лет вперёд! Подумаешь – мы мыслили веками. И родители были вечными, и морщины казались накладными...

...Сколько лет мы с ним не виделись? Пожалуй, семнадцать. На чьей-то свадьбе встретились тогда, посидели, повспоминали... И вот сейчас. (По интернету: давай у старого дома и оттуда пешком, как когда-то? Отчего бы и нет, давай. Значит, в шесть? Лучше в полшестого. Я не успею, надо младшего на кружок отвести. Младшего? Да, у него дзюдо. Ну, тогда в шесть. Хорошо, в шесть. Пока).

Наша дружба продолжалась, пока его не выперли в десятом классе за неуспеваемость. В сущности, она начала гаснуть ещё раньше, когда шумные вечеринки с гремящей музыкой (Господи, сейчас бы от такой голова в два счёта разболелась!) и длинные девчоночьи ноги заслонили для меня все волшебные приключения в иных мирах. А тут ещё его родители развелись, и он переехал с мамой на другой конец города. Один звонок, другой... Завтра перезвоню, ладно? А завтра находились другие дела.

Я с лёгкостью поступил на физфак, закончил с отличием, думал даже о диссертации – не вышло. Не потому не вышло, что не шло – скорее потому, что пошло чересчур хорошо: патент, потом другой, потом фирма, потом совместное предприятие – бизнесмен из меня был никакой и остался никакой, я главный инженер и поставщик идей, а с вкладчиками и клиентами пусть разбираются компаньоны. Компаньонов у меня трое и, теоретически, они все главнее меня; но они отлично понимают, кому они обязаны своим счастьем. Так что на средства не жалуюсь. Правда, на работе приходится дневать и ночевать – в буквальном смысле слова. Я даже кровать в кабинете завёл. Собаку выгуливать при таких порядках стало невозможно, пришлось отдать маме; но это обеим в радость, они души друг в друге не чают.

В общем, жизнь у меня – дай Бог каждому. Вилла в пригороде, три месяца назад "ягуар" купил (стоит сейчас припаркованный у бывшего маминого дома, пока я пешком топ-топ по старому маршруту), компьютерная техника такая, что стану рассказывать – слюнки потекут...

Периодически приходили вести об одноклассниках. Кто-то родил, женился, развёлся – как в той песне, которую папа покойный любил петь. Ну и среди прочих сплетен – о нём, конечно. О нём всегда любили рассказывать, потому что уж очень экзотически у него всё складывалось.

Когда он вылетел из школы, он пошёл в автомастерскую учеником механика, потом год сам чинил автомобили. Затем он оказался в армии: с гиперактивностью его никто особо брать не хотел, но я подозреваю, что он там уболтал всех так же, как в детстве убалтывал меня; и оказался он ни много ни мало – механиком на подводной лодке. Отслужил лет пять, на берег вышел не то офицером, не то каким-то запредельным мичманом и тут же поступил в институт, из которого вылетел через полсеместра. Потом по такой же траектории пообщался ещё с одним институтом, потом поступил на историко-археологический – и неожиданно отучился до победного конца.

Специализировался он на культурах бассейна Амазонки и умудрился поехать туда в экспедицию – уже где-то лет девять-десять назад. Там у него случился бурный роман с местной тёткой, которая для них мыла посуду, в результате она забеременела. Его чуть не попёрли за моральный облик и всё такое, но тут он ухитрился, познакомившись поближе с её роднёй, обнаружить, что то, что до сих пор считалось одним племенем, на самом деле является двумя разными. Или наоборот. Мне это в двух вариантах рассказывали, но так или иначе, это отчего-то оказалось сногсшибательным открытием. В воздухе ощутимо запахло диссертацией. И он, не будь дураком, её защитил, прямо там, в Южной Америке. А пять лет назад он вернулся сюда уже учёным с мировым именем. И отцом-одиночкой с двумя детьми.

- Карлосу семь с половиной, Максиму шесть.

Это его первые слова после нашей встречи.
- А что случилось с твоей...? – спрашиваю я. Какой тут к чёрту такт.
- С Алисией? – переспрашивает он совершенно спокойно. – Leptomicrurus collaris.
- Что? – хотя я понимаю, что это что-то нехорошее.
- Змея. Разновидность кораллового аспида, может, ты слышал. Говорят, что они на людей не бросаются. Алисия тоже... не бросалась на змей. Так что наверное... врут справочники.

Голос ровный-ровный.
- Она сознание потеряла почти сразу, - добавил он. – Не мучалась совсем.

Я протянул ему руку, но он её не взял. Рассмеялся.
- Оставь. Пять лет уже. Давным-давно отболело. Зато ребята славные. В маму оба. Чёрненькие. Смешно слушать, как они песни из мультиков распевают. Старик, ну честное слово, оставь, мы с тобой никогда нос не вешали, правда? В те времена?
- Никогда, - я попробовал улыбнуться. – У нас и нос-то не всегда был. Иногда клюв, иногда...
- А, ты про это... ну да. Мне этого очень не хватало.
- В Америке?
- Не только в Америке, старик. В школе тоже. Когда ты за этой стал ухаживать, блондинкой, помнишь?

Я помнил.
- У тебя-то вообще как – жена, дети есть?

Я усмехнулся.
- У меня, дружок, такая работа, что, если начну за невестами ухаживать, три проекта сразу полетят.
- И что, уволят?
- Не, меня никто так просто не уволит, но просто лопнет лавочка. Некому некого увольнять будет.
- А по-моему, ты оправдываешься, старик.

Я хотел возразить, помолчал немного и – неожиданно сам для себя – сказал:
- По-моему, тоже.
- И походка у тебя... специфическая, старик.
- А я сердечник, - признался я. Впрочем, я свой статус сердечника не скрывал и даже гордился им – в некотором роде боевое ранение. Это мы проект сдавали и я четыре месяца подряд провёл на работе и спал в среднем три с половиной часа в сутки. Приступ случился аккурат в день сдачи.
- Дерьмо жизнь, да? – спросил он.
- Ну... дерьмо, конечно.
- И у меня дерьмо, - вздохнул он и вдруг как-то странно, по-знакомому, улыбнулся. – А хочешь на двадцать пять лет назад?
- Хотеть-то я хотел бы, - сказал я, - да кто даст?
- Так ты ведь сам помнишь, как мы тогда – клювы, щупальца, стволы...?
- Помню, - почти прошептал я. – Наш ствол растёт на краю обрыва. Только поздно уже.
- Почему поздно? – искренне удивился он. – До вечера встречи ещё целых полчаса, успеем.
- Да я не в том смысле.
Он пожал плечами. Улыбка исчезла.
- Ладно, как хочешь.
И я вдруг испугался. Мне показалось, что этой улыбки не будет больше никогда.
- Нет... нет, давай, давай! Пожалуйста, пожалуйста давай!
Он долго смотрел на меня. Мы шли, шаг за шагом, неумолимо приближаясь к серому зданию школы. Наконец, постепенно, особая улыбка начала проявляться на его лице.
- Ты точно хочешь, старик?
- Я же сказал! Хочу! – почти закричал я. И в этот момент улыбка расцвела окончательно. Как тогда, в шестом классе.
- Хорошо, - сказал он. – Тогда слушай. Мы...

* * *

...Мы подошли к дверям школы.

- Хорошо было? – спросил он, как всегда, не оглядываясь.
- Спрашиваешь.
- Тогда бежим, а то опаздываем.

И мы побежали.

Взято тут: http://neivid.livejournal.com/284078.html

Жениться нужно было на той, изящной, без косметики, без каблуков. Теперь ты понял, дубина? Вон как она выглядит, через двадцать лет. А Кирюха уехал в Америку, уехал и был таков, а у Андрея машина, впрочем, машины у кого теперь только нет. Мальчики растолстели, девочки вышли замуж, девочки демонстрируют кольца и вырезы модных кофт. Кто-то родил тогда еще, а ведь кто-то еще тогда уже надеялся, что бездетен. Особенно из мужиков.

Половина родили девочек, половина не ладят с соседями, половина ушли в религию, хорошо хоть, не все в одну. Но даже и захотели бы, все равно не дружили бы семьями, мы ж не можем выбрать одну на всех - ладно школу, а то страну. В переодетых мадоннах пойди узнай девочек в белых фартуках. Какого черта ты тогда не женился на той, изящной? Какая была синица в руках! Стой теперь, рот разевай на чужой каравай, простая задача для школьника. А не ходил бы ты в школьниках – ходил бы в дворниках.

Бывший очкастый мальчик, ты лучше взбирайся в горы, или проветривай темя в автомобиле длинном, но не пересекайся с теми, кто помнит тебя летящего по школьному коридору цвета убитой глины. Тебя не позвали в кино в воскресенье, натравили собаку в субботу, в среду скинули без разрешенья в очень холодный сугроб, и ты бежишь, отплевываясь от собственного сопенья, откашливая терпение с жалобной рвотой взахлёб.

И прошло уже столько времени, ты осилил науку нежности, ты осилил науку странности и немного науку старости, а в том коридоре по-прежнему ты бежишь как дурак от горести, освещая дорогу пламенем оглушительной детской ярости. А тебя приглашают, радушные, не помня, что переброшены обиды горючие самые через твое плечо - и они ведь правы, послушай, они, да и та, хорошенькая, что вышла в итоге замуж за кого-то еще.

Половина родили мальчиков, половина гуляют за полночь, половина жалуется на горе: статистика теплых тел. И никто не может тебе помочь, потому что тебе уже не помочь, ты же умер в том коридоре, умер, пока летел. И сегодняшнее хотение, и сегодняшние сплетения согревают тебя настоящего, он-то вполне живой. А вот если бы та, хорошенькая, без каблуков, изящная, стала твоей тогда еще - была бы теперь вдовой.

А теперь и она не вдова никак, и тебе хорошо, ты давно не враг ни своих друзей, ни чужих собак, и не прячешь дневник на своем столе и не плачешь с утра "доколе". Только носишь под майкой товарный знак, как глубокий ожог, как командный флаг, как зрачок в глазу, как шрам на скуле, как сердечко, испачканное в золе, как татуировку "возьмем Рейхстаг", как коронный удар для дворовых драк: «я когда-то учился в школе».

Век разучился ухаживать,
Век разучился любить,
Встретить: случайно, однажды,
И обо всем позабыть.

Жить в перекрестьи надежды,
Верить, страдать, выжидать,
И старомодно, как прежде,
Пальцы Твои целовать.

И опасаться глазами,
Встретиться и замереть,
Заговорить вдруг стихами,
И ни о чем не жалеть.

Ни о минутах безумных,
Ни о прошедших годах,
Взмахами крыльев бесшумных,
Мчащих меня в облаках.

Век разучился оценивать,
Страсть, как подарок судьбы,
И ни на что не разменивать,
Эти минуты и дни.

Жить возвращаясь к истокам,
К пыльным, но вечным словам,
К полупоклонам и вздохам,
К тихо шуршащим шелкам.

И отдалив неизбежное,
Вечной Разлуки печать,
Так исступленно и бережно,
Пальцы Твои целовать.

http://www.stihi.ru/addrec.html?2004/06/30-868

Я майже тебе люблю.
Повикреслюй вчорашні образи!
Не забуду і не загублю,
Поселю тебе в серці одразу.

Я майже тебе люблю
У сонце і дощ, і незатишний вітер.
Стежку з перлин тобі постелю,
Просто торкнись мого світу.

Я майже тебе люблю,
І пристрасть клекоче вулканом.
Всі зорі на небі тобі запалю,
І зваблю тебе до безтями.

Я майже тебе люблю.
Доторкнись волосся вустами!
Тебе заклинаю і серцем молю,
Скажи, що кохаеш так САМО!

http://o-ljubvi-i-stihi.nnm.ru/ya_majzhe_tebe_lyublyu

Кто не любит одиночества - тот не любит свободы, ибо лишь в одиночестве можно быть свободным.
Артур Шопенгауэр

Cтихи... как много- много их вокруг.....
в них чьи то судьбы,чьи то души....
читаешь их..и понимаешь, вдруг....
в одних - любовь....
в других - весь мир разрушен......
Порой боишься просто прочитать...,
коснуться взглядом тех заветных строчек,
где кто то должен ГРОМКО ПРОКРИЧАТЬ,
а ставит много много мелких точек......
но почему, когда нам тяжело....
или любовь нас жжёт огнём горячим..
мы плачем, бьёмся бабочкой в стекло.....
но для кого то ничего не значим?....
и почему,когда наш пылкий взгляд...
куда то устремлён.... не замечает,
как кто-то ,много много лет подряд,
нас любит...и томится и скучает.....
стихи: бумага, буквы и значки....
порой бессмысленные извороты строчек....
но кто-то в них живёт...грустит...творит...
а кто-то и читать то не захочет.....
стихи... как много- много их вокруг.....
в них чьи-то судьбы,чьи-то души....
читаешь их..и понимаешь, вдруг....
в одних - любовь....
в других - весь мир разрушен......
прочтите их... потратьте 5 минут....
они порой расскажут вам чуть больше...
чем тот, кто рядом...И замкнётся круг,
любви, разлук,и чёрных многоточий.....

http://o-ljubvi-i-stihi.nnm.ru/stihi_kak_mnogo_ih_vokrug

Ты меня не догонишь, друг.
Как безумец, в слезах примчишься,
а меня - ни здесь, ни вокруг.

Ужасающие хребты
позади себя я воздвигну,
чтоб меня не настигнул ты!

Постараюсь я все пути
позади себя уничтожить,
ты меня, дружище, прости!..

Ты не сможешь остаться, друг...
Я, возможно, вернусь обратно,
а тебя - ни здесь, ни вокруг.



И я уйду. А птица будет петь
как пела,
и будет сад, и дерево в саду,
и мой колодец белый.

На склоне дня, прозрачен и спокоен,
замрет закат, и вспомнят про меня
колокола окрестных колоколен.

С годами будет улица иной;
кого любил я, тех уже не станет,
и в сад мой за беленою стеной,
тоскуя, только тень моя заглянет...

И я уйду; один - без никого,
без вечеров, без утренней капели
и белого колодца моего...
А птицы будут петь и петь, как пели.

Благодарю тебя за доброту,
Благодарю за милость,
За возрождённую мечту,
За веру в справедливость,

За мир, в котором всё нельзя,
За бурю, где всё можно.
Да,… говорят совсем не зря,
Что в жизни всё так сложно.

Не поле перейти и не шагнуть в огонь –
Борьба противоречий.
Но лишь окликни, только тронь,
Как разгорятся свечи.

Спасибо за добро, что от тебя лучится,
Что на душе становится светло,
За то, что сердце вновь стучится,
Желая всем дарить тепло.

Благодарю тебя за доброту,
Благодарю за милость,
За возрождённую мечту,
За веру в справедливость

http://stihi.ru/poems/2008/07/24/2978.html

Когда уйдёт любовь с твоей души,
Когда решишь, что нужно все порвать,
То убивать, того кто любит не спеши,
Ему и так теперь уже страдать.

Поговорить совсем не тяжело
И может не его вина, что все остыло.
Попробуй же найти хоть пару слов.
Когда-то ведь и ты его любила

Неважно, что банальны все слова,
Неважно, что он знает, что ты скажешь,
Но лучше расставаться, а не рвать.
Поверь, себя ты этим не обяжешь.

Не игнорируй и не отвернись,
Прислушайся к словам его ответным
И, если сможешь, просто улыбнись.
Пусть прошлым ты останешься, но светлым.

И ничего плохого не произойдёт.
Хоть разговор, конечно, будет полон грусти.
Но тот, кто любит, обязательно поймёт
И тот, кто любит, обязательно отпустит…

http://o-ljubvi-i-stihi.nnm.ru/vsem_uhodyawim

When you fall back down
And you lost your crown
Get back up, walk around
Turn that frown upside down

Take my hand once again
We will all understand
Help you find a new plan

Whoooooa
It's time to help you
Get you back on your feet and on your way
If the tables were turned around
I know you'd be there for me
It all works out

Don't get lost and forget
Turn the lights off and rest
Don't you worry no more
Heal your pain and your sores
We'll be there when you wake
No more sweat or the shakes
Feel the love if you can
Lost your mind, feel insane

Whoooooa
You're feeling hopeless
And all your dreams have gone away
Take the time to heal your sorrows
And disappear from the world
Live for tomorrow

Hope you changed your ways
There's not much more to say
When the dark turns to gray
Broken hearts fade away

Whoooooa
It's time to help you
And get you back on your feet and on your way
If the tables were turned around
I know you'd be there for me
It all works out

And i hope that it all works out [x5]

http://www.youtube.com/watch?v=Y-QxR8y164c

The Last Shadow Puppets - Standing Next To Me

Want her, have her
Two years have gone now
But I can’t relate
To the never ending
Games that you play
As desire passes through
then you’re open
To the truth
I hope you understand
And your love
Is standing next to me
Is standing next to me

The one you fell for
Makes it seem juvenile
And you’ll laugh
At yourself
Again and again
And we’ll drink
To the thought
She’ll remember you
Maybe tomorrow

And your love
Is standing next to me
Is standing next to me
And your love
Is standing next to me
Is standing next to me
Is standing next to me
Is standing next to me

Want her, have her
Two years have gone now
But I can’t relate
To the never ending
Games that you play
As desire passes through
Then you’re open
To the truth
I hope you understand

And your love
Is standing next to me
Is standing next to me
Is standing next to me
Is standing next to me

http://www.youtube.com/watch?v=_8YRx47oylM

Любимая, так далеко и одиноко
Здесь без тебя. Прости меня, прости.
Прости, что до сих пор молю я бога.
Чтоб он помог тебя мне обрести.

Прости за то, что я в тебя влюбился.
Прости, что не могу никак забыть.
Прости, что вовремя я не остановился.
И что не смог тебя остановить.

Свою печаль я утопить пытаюсь
Среди друзей и пьяного вина.
Но до сих пор судьбе сопротивляясь
Я жду как прежде, что падёт стена.

Так ты прости, за боль мою слепую.
За то, что до сих пор её терплю.
Прости меня, что не нашёл другую.
Прости, что до сих пор тебя люблю...

http://o-ljubvi-i-stihi.nnm.ru/pismo_240469

- Обожаю сочетать приятное с полезным,
- но именно в такой последовательности, заметьте!
- М.Фрай «Волонтёры вечности»

Мы говорим: "Спасибо тебе за то, что ты есть", когда не можем сказать: "Я люблю тебя"

Мы говорим: "Мне незачем больше жить", когда хотим, чтобы нас разубедили в этом.


Мы говорим: "Здесь холодно", когда нам необходимо чье-нибудь прикосновение.

Мы говорим: "Мне от тебя больше ничего не надо", когда не можем получить то, что хотим.

Мы говорим: "Я не поднимал(а) трубку, потому что была занят(а)", когда нам стыдно признаться в том, что слышать этот голос больше не доставляет нам радости.

Мы говорим: "Я никому не нужен(нужна)", когда мы в действительности не нужны одному-единственному человеку.

Мы говорим: "Я справлюсь", когда стесняемся попросить о помощи.

Мы говорим: "Это - не главное", когда знаем, что у нас нет иного выбора, как примириться.

Мы говорим: "Я доверяю тебе", когда боимся, что мы стали игрушкой.

Мы говорим: "Навсегда", когда нам не хочется смотреть на часы.

Мы так много всего говорим, что когда на языке остаются три последних неизрасходованных слова, мы поджимаем губы, смотрим в пол и молчим...

http://jolita.livejournal.com/1291528.html?style=mine#cutid1

Тело не сможет адекватно откликнуться на призыв новой любви,
когда подсознание вопиет о предательстве старой, первой и единственной.
Карл Меннингер

Вряд ли есть еще какая-нибудь деятельность или инициатива,
которая начинается с такими огромными надеждами и ожиданиями
и так регулярно заканчивается провалом, как любовь.
Эрих Фромм

Встреча двух личностей подобна соединению двух химических веществ:
если возникает какая-либо реакция, обе претерпевают трансформацию.
Карл Юнг

Каким смелым и самоуверенным становится тот, кто обретает убежденность, что его любят.
Зигмунд Фрейд

Любовь возникает в результате растущего доверия и лишь вторично
включает сексуальность в качестве "премиального наслаждения".
Петер Кутер

Незрелая любовь говорит: "Я люблю тебя, потому что у нуждаюсь в тебе."
Зрелая любовь говорит: "Я нуждаюсь в тебе, потому что я люблю тебя."
Эрих Фромм

Дети выбирают друзей неосознанно, повинуясь подсознательным сигналам, ориентируясь только на характер, на поведение и ни на что более. Дети тянутся друг к другу искренне, инстинктивно определяя наиболее подходящего для игр товарища. И редко ошибаются, ибо дети равны.
Подрастая, они начинают понимать, что становятся разными, что с кем-то им интересно, а с кем-то скучно. Но самое главное, им приходит в голову, что дружба может быть выгодной. Что кто-то в классе – сильный, может при необходимости защитить, а другой – умный, всегда даст списать. Что у кого-то есть велосипед, а у кого-то компьютер и много интересных игр. Возникнув один раз, подобные критерии остаются навсегда. Они постепенно меняются, их становится больше, они кажутся очень важными, важнее всего… и возникают круги.

Запах страха. Панов

Она была полураздета,
И со двора нескромный вяз
В окно стучался без ответа
Вблизи от нас, вблизи от нас.

На стул высокий сев небрежно,
Она сплетала пальцы рук,
И легкий трепет ножки нежной
Я видел вдруг, я видел вдруг.


И видел, как шальной и зыбкий
Луч кружит, кружит мотыльком
В ее глазах, в ее улыбке,
На грудь садится к ней тайком.

Тут на ее лодыжке тонкой
Я поцелуй запечатлел,
В ответ мне рассмеялась звонко,
И смех был резок и несмел.

Пугливо ноги под рубашку
Укрылись: "Как это назвать?"
И словно за свою промашку
Хотела смехом наказать.

Припас другую я уловку:
Губами чуть коснулся глаз;
Назад откинула головку:
"Так, сударь, лучше... Но сейчас

Тебе сказать мне что-то надо..."
Я в грудь ее поцеловал,
И тихий смех мне был наградой,
Добра мне этот смех желал...

Она была полураздета,
И со двора нескромный вяз
В окно стучался без ответа
Вблизи от нас, вблизи от нас.

http://jolita.livejournal.com/1233341.html?style=mine#cutid1

I have not failed. I’ve just found 10000 ways that won’t work
Томас Эдисон